Из личного опыта.

Вообще педагогикой я занимаюсь 30 лет. Я родилась во Пскове, я закончила там музыкальную и обычную школу, музыкальное училище по классу фортепиано и педагогический институт по специальности «начальные классы». Там я работала в обычной музыкальной школе педагогом фортепиано. Больше я никогда не работала в государственной структуре. Мне кажется, это один из первых путей самообразования – уволиться с обычной работы. Потом мне повезло, я пришла в частную школу, где мне сказали «мы будем работать по Орфу», но я так не дошла до Ленинки, чтобы прочитать что это такое. Я спросила «что дети должны уметь к концу года?» - мне ответили «они должны любить свой предмет». Это был самый прекрасный ответ. Эта школа была лабораторией, там собирались очень интересные люди, я проработала там 10 лет.
Я очень четко понимаю свой случай – он особенный. Я живу по предназначению. Меня случайно отдали в музыкальную школу, случайно я выбрала фортепиано, случайно мне досталась преподавательница, которая только что закончила музыкальное училище, и она сразу поняла, что я буду учителем музыки. Я хотела поехать в Зальцбург в институт, но долго боялась, не подавала документов, потом все-таки послала, но оказалось, что набора уже нет. Договорились, что я поеду к ним на следующий год. Но я к тому времени уже познакомилась с финскими представителями Орф-общества. И в тот день, когда мне отказал Орф-институт, меня позвали учиться в Финляндию. Я приезжаю к ним и открываю для себя совершенно новый мир. Ну и так далее – такие события падают на меня.
Мне кажется, что я знаю всех крупных мировых Орф-педагогов, я всех их видела и пробовала. Мне уже интересно, как они будут работать с нашими детьми. Сейчас приезжала Барбара, я просто закрыла тетрадку и смотрела на нее. Какая она, какие руки, какой она человек. То, что она транслирует – это за кадром, за текстом. Так открывается Орф-подход. С ее отъездом я поняла, что я точно Орф-педагог и мне интересно этим заниматься. Это кладезь, это веер, это открывается.
Для меня это жизнь, это терапия. Это другой вид энергии, поток, вхождение в другое состояние.
У меня есть много проектов, разные задачи. Где я сейчас? Это очень хороший вопрос Орф-педагогу. Нужно все время задавать его себе: где я сейчас? Я сейчас выбираю людей, с которыми я хочу работать, выбираю места, где я остаюсь.
Пример. Я пригласила Барбару Хазельбах с целью – привнести в Россию правильность, глубину, первоисточник Орф-подхода, аутентичность. Но я ничего не знала о том, какой она человек, стала спрашивать. И столкнулась с такой формулировкой: «Какая разница, какой она человек? Главное, какой она профессионал». Можно ли применить эти слова к Орф-педагогу? Я считаю нет. Что такое критерии профессионализма в данном случае? Дети в первую очередь, да и вообще – сканируют какой ты человек.
Я сейчас в потоке, мне сейчас никто не отказывает. Я говорю давай сделаем проект? Давай.
Я люблю цифру 7. И 27 — это какой-то особый день. Я родилась 27-го числа, мой сын родился 27-го числа. Это день рождения моей подруги. В прошлую субботу один человек был у меня на занятии еще в мамином животике, а 27-го октября он родился. И в этот день было такое интересное сочетание всего. Я была очень усталой, но мы давно договорились встретиться с одной моей подругой – театралом. Мы просидели в кафе 7 часов, на одном дыхании, испытывая совершенно одинаковое состояние вот этого потока, вдохновения. Выяснялось, что мы знаем одного человека. Это был день открытий, день потока. Так я чувствую и весь Орф-подход.
Это не значит, что нет какой-то задачи, дидактики. Можно и нужно ставить себе задачи. Есть учителя, которые пишут по 6 листов планы уроков. Я могу готовиться к уроку, думать о нем, расписать поэтапный план. У меня есть разные пути, в зависимости от задачи. Я могу досконально все продумать, но может быть и другой путь: я иду на урок, и совершенно не знаю, что я буду делать. А иногда я захожу и понимаю, что все что я написала – я не буду это применять.
Вообще очень много наблюдения, состояния. Какое-то время я провожу, просто наблюдая за детьми. Я как бы со настраиваюсь с ними, выбираю подход на сегодня.
Я поняла самую сильную свою сторону: у меня много спонтанности, креативной импровизации. Это детское состояние – оно мне очень присуще. Мне кажется, что дети – они все время в этом состоянии. Ко мне не приходит детей, лишенных этого. Ко мне приходят такие родители и няни. Если это групповой процесс, я выстраиваю занятие так, чтобы повлиять группой на этого человека.
Чем меньше дети, тем больше в уроке должно быть реперных точек, якорей, повторяемых элементов. Того, что создает безопасную зону. Например, ритуалы, песня – приветствие, песня – прощание. Мы можем сделать это так же, или немного по-другому, постоянно вводится вариативность. Я просто как жонглер, столько у меня материала. Мне дают тему, и у меня тут же выходят материалы, приходят какие-то подсказки, что сейчас делать. Я точно понимаю, что сейчас надо делать именно это. Я не знаю, как это называется, но это и есть мое предназначение.
Я могу прийти с сумкой, набитой музыкальными инструментами, а могу провести занятие просто руками. Играть, создавать что-то можно из всего. Можно играть телом, паузой. Звук есть во всем, ритм есть во всем, музыка есть во всем. Все зависит от акцентов.
Я всегда понимаю, было занятие удачным или неудачным. Это связано с энергией. У меня прошла голова, есть адреналин, есть творчество – это удачная встреча. Урок – это всегда встреча.
А бывают занятия, после которых уходишь больным. Например, сидел в углу какой-то родитель, и я понимаю, что он забрал у меня всю энергию. Не потому, что он какой-то плохой, а потому что он сегодня был не с нами, он не был в нашей игре.
Почему в Орф-педагогике не снимают фото или видео – здесь нет зрителей, нет оценки плохо или хорошо. Здесь все на равных. Нет ситуации – ты играй, а я буду считать, сколько у тебя ошибок.
У нас сейчас на курсе было 40 человек. Для одной работы надо было разделить всех на 2 группы – продвинутую и новичков. Я стала было делить участников, но организаторы сказали: « Нет нет, пусть люди сами определяют, профи они или новички». Не может быть внешних критериев, чтобы кто-то определял уровень другого. Ты выходишь после урока - и ты уже другой, ты здоровый, откамертоненный, со мной все в порядке – вот это критерий хорошего урока. Я пытаюсь записать, как это получилось, но не могу, это все между строк.